Аверкиев Игорь Валерьевич


Пермь

Родился в 1960 году

Председатель Пермской гражданской палаты (ПГП)

https://www.facebook.com/averkiev.igor

Сайт Пермской гражданской палаты http://www.pgpalata.ru/


ДРУГОЙ ЗАХОД НА ПРОБЛЕМУ «МОСКВА – ПРОВИНЦИЯ»

Авторитарные режимы - не просто политические инструменты самовластия, предвестники «кровавых диктатур», как принято к ним относиться. На самом деле, самовластие и мягкий диктат являются лишь побочными функциями авторитарных режимов. Суть их - в другом.

Авторитарные режимы – это, прежде всего, «режимы перехода», режимы, обеспечивающие транзит страны от одного состояния к другому (независимо от того, что думают их творцы). Их задача – не дать обществу распасться, пока доразрушается старый общественный каркас и в хаосе институциональной разрухи воздвигается новая система общественных отношений.

Авторитарные режимы возникают после того, как политический перелом (революция или иной социальный катаклизм, обеспечивающий исторический карт-бланш «новым людям и отношениям») уже случился, и пришло время повсеместного социально-экономического перехода от старых общественных отношений к новым.

Но авторитарные режимы возникают не просто на «переходе», а тогда, когда с «переходом» что-то не ладится. Авторитарные режимы возникают тогда, когда строители новой жизни не успели или не смогли воспользоваться возникшим в ходе политического перелома «кредитом народного доверия», когда тягостное переходное состояние длится сверх всякой меры, когда социальная цена преобразований оказывается неожиданно высокой, когда, не дождавшись полноценных новых институтов, начинает отмирать сама ткань нормальных человеческих отношений. Но и консервативно-реакционные силы тем или иным образом тоже уже успели доказать свою несостоятельность. Политический тупик, одним словом. К сожалению, так происходит почти всегда, на определённой стадии любого «социального транзита».

В условиях, когда старые политические и общественные институты стремительно отмирают, а полноценные новые институты всё никак не могут укорениться, в обществе не остаётся никаких иных опор, кроме авторитета конкретных личностей. Когда законы, традиции и прочие правила постоянно сбоят – отношения начинают регулироваться исключительно инстинктами и эмоциями: верой, надеждой, любовью, страхом, ненавистью.   

Авторитарный режим рождается из неразрешённого конфликта между условно «традиционалистскими» и условно «модернизационными» силами, когда, после более или менее длительного перетягивания «транзитного каната», между ними возникает некий временный политический паритет, замораживающий неприглядное и никуда не годное состояние «общества на перепутье». Реагируя на временное исчерпание базовых политических проектов, авторитарный режим предлагает обществу свой проект – пресловутый «третий путь» - экспресс-проект «выживания на перепутье».

Одним словом, авторитарные режимы возникают тогда, когда во время «общественного перехода» разрушительные процессы начинают обгонять созидательные. В связи с чем в «коллективном бессознательном» срабатывают защитные механизмы. Обществу «хочется» остановиться в стремительном беге к новой жизни, передохнуть, подобрать расползающиеся члены, набраться сил, разобраться со смыслами, доформировать «новую социальность», сформулировать новые интересы и новых кумиров. Авторитарные режимы обеспечивают стране «исторический отдых», скрепляют авторитетом и политической волей лидера расползающееся от безынститутья общественное тело, усмиряют радикалов, наводят минимально необходимый порядок (вспомним Октавиана Августа, Наполеона Бонапарта, Юзефа Пилсудского, начинающего Бенито Муссолини, Хуана и Эву Перон, Индиру Ганди, Владимира Путина, историки вспомнят и других деятелей, менее известных широкой публике). Авторитарные лидеры - не революционеры и не реакционеры, они – антикризисные управляющие, специалисты по «ручному управлению» в условиях отсутствия укоренённых государственных и общественных институтов. Но это до поры до времени. До тех пор, пока новые институты не вызревают, в том числе и благодаря авторитарной стабилизации – вот тогда и начинается всякая авторитарная ерунда.

Таким образом, национальная миссия любого авторитарного режима – временное, авральное сбережение-собирание-консолидация общества в условиях тотального «дефицита институтов и элит» (правила не работают, ответственных начальников не найти), катастрофического недостатка «общественного капитала» (никто никому не доверяет), вызванных стагнацией в революционном (в широком смысле слова) переходе от одной общественной парадигмы к другой.

Монархия – не авторитарный режим, так как «монархическое единовластие» реализуется на платформе укоренённого общественного института монархии, а «авторитарное единовластие» реализуется на платформе конкретной личности – «автора режима».

***

В некоторых местах планеты бывает так, что авторитарные режимы идут сплошной чередой. Это происходит в странах, так сказать, «застойного транзита», когда переходность общества от одного состояния к другому, в силу специфических, но глобальных исторических процессов, затягивается на многие десятилетия и даже столетия. Это связано с тем, что в стране сосуществуют как бы несколько «цивилизаций», а точнее два (а иногда и больше) социально-экономических уклада, имеющих совершенно разную социальную природу. В результате чего разные регионы и/или разные социальные или этнические группы страны живут в разных системах ценностей, норм, институтов. Более того, в силу тех же глобальных исторических обстоятельств оба уклада находятся в состоянии длительного паритета, ни один из них не может взять верх и социально растворить в себе другой. Соответственно, единая для обоих укладов система ценностей и способов самоорганизации никак не может установиться, а те формально общие государственные нормы и институты, которые есть, - в значительной степени искусственны и неустойчивы. Как правило, такая ситуация складывается в искусственных странах, небрежно и необдуманно слепленных после распада великих колониальных держав. Политическая жизнь в таких странах очень нестабильна и полна кризисами. Общество, не способное создать единую прочную институциональную платформу для своего существования, постоянно призывает на помощь всевозможные авторитарные режимы, при которых отсутствующие в стране «общественные конвенции о должном» заменяются волей и прихотями авторитарного лидера. Так уже третий век обстоят дела в Латинской Америке или третье десятилетие в Грузии, на свою беду самой европейской из закавказских стран.

У испанских конкистадоров было больше общего с цивилизациями инков, ацтеков, майя, чем сегодня общего у среднего класса латиноамериканских мегаполисов и жителей индейско-метисно-мулатных фавел, городков и деревень.

Близка к латиноамериканской (но уже по другим причинам) и «цивилизационная ситуация» в современной России – две-три «России» в одной (условно говоря: доиндустриальная /традиционная/, индустриальная /модерная/ и постиндустриальная /постмодерная/) – это не выдумка яйцеголовых экспертов, это тягостная реальность нашей страны (См. «Провинция как шанс и ресурс»: http://www.pgpalata.ru/page/persons/strana3). И цивилизационное выравнивание России, несмотря на всю «силу прогресса» и упорство советских вождей, оказалось делом неимоверно тугим и бесконечно недоделанным (то же самое и в Белоруссии с Молдавией, и в странах Закавказья).

В той же парадигме «застойной модернизации» (первоначально «догоняющей»), но социально и политически менее напряжённой, живёт и Юго-Восточная Европа (Румыния, Болгария, Греция, послеюгославские страны, не говорю уже об Албании) и Украина. Но проблема «застойного транзита» в этих странах имеет шанс быть решённой в самое ближайшее историческое время, поскольку, будучи относительно небольшими (кроме Украины – чьи проблемы ещё впереди) и включившись или включаясь в единое европейское пространство, они просто социально и экономически (не политически) растворятся в близлежащих «монстрах постмодерной цивилизации», в том числе превращаясь в их рекреационные, индустриальные или сельскохозяйственные придатки с соответствующим узкоспециализированным населением (но, опять же, если успеют до того, как сами «монстры» не войдут в штопор «обратного транзита»).

Одним из ключей к пониманию «транзитной ситуации» в России и Латинской Америке можно рассматривать своего рода «модерные анклавы» (а точнее: «модерные анклавы» в XX веке и «постмодерные анклавы» на рубеже XX и XXI веков - например, Москва и Санкт-Петербург в современной России) – «анклавы следующей цивилизации», «анклавы next». В роли таких «анклавов» на ближней и дальней периферии Западного мира, как правило, выступают столицы соответствующих стран. Накопив модерный или постмодерный, в зависимости от исторического времени, потенциал, столичные сообщества время от времени выступают катализаторами очередного транзитного рывка, и всякий раз отбрасываются назад чужеродной «провинциальной цивилизацией», живущей, как правило, в рамках ещё предыдущего социально-экономического уклада. Со временем сила «отброса» постепенно ослабевает, а цивилизационная пропасть между «модерными анклавами» и остальной территорией страны сокращается  (точнее, пропасть становится всё более разнообразной по глубине, ширине, а где-то и с мостами, но самые глубокие и самые широкие участки на удивление стабильны). 

Москва и Санкт-Петербург трижды за последние сто лет пытались инициировать в России форсированный модерный транзит: в 1917, в 1991 и в 2011-2012 годах, и всякий раз, в том или ном виде, были так подправлены или в таком виде не поддержаны провинцией, что от первоначальных замыслов мало что оставалось.

Появление «анклавов next» в периферийных странах Западного мира вызвано противоречием между естественным темпом социальной и политической модернизации в этих странах (позже начали) и «глобальной информационной, ценностной и технологической средой», в которую эти страны включены. Эта «глобальная ценностно-информационно-технологическая среда» обладает одновременно удивительным и очевидным качеством – она всегда предельно современна: по миру стремительно и максимально широко распространяется только самое новое (старые ценности, технологии и информация остаются там,  где стали старыми).

В последнее время «новостью» и «новым» всё чаще становится всевозможная архаика, но «глобальная информационная среда» ещё ей не подчинена.

В современном мире эта «глобальная среда» формируется и «обслуживается», преимущественно «странами-цивилизационными передовиками» из Северной Америки и северо-западной Европы (даже Япония и Китай всё ещё в основном потребители, а не производители этой «глобальной среды»).

В силу особого статуса любых столиц и вытекающих из него финансовых, политических, социальных, коммуникационных и прочих преимуществ, столичные сообщества «стран запаздывающего транзита» оказываются основными «национальными порталами» в глобальную современную жизнь и основными потребителями приходящей из вне «цивилизационной моды» (будь то идеи или технологии), что, в конечном счёте, и превращает их в «анклавы следующей цивилизации» и «эпицентры модерного напряжения» на национальной территории.

Казалось бы, наличие «модерных анклавов» должно ускорить модернизацию «стран запаздывающего транзита». Но я считаю, что всё происходит наоборот, именно из-за «анклавов следующей цивилизации». Их постоянно несвоевременные, по местным социальным ритмам, взнуздывания страны, бесконечные прерывания и возобновление самых разных социальных, экономических и политических процессов, без способности сделать это раз и навсегда, вводят «местную цивилизацию» в состояние хронической разбалансировки и «невротизации». В результате «страна запаздывающего транзита» постепенно превращается в «страну застойного транзита», а сам транзит вместо того, чтобы быть тяжелым, но прямым подъёмом вверх, превращается в долгий, непонятно как петляющий, серпантин с бестолковой чередой перекуров, возвращений и рывков.    

В этом никто не виноват, иначе и не могло быть – столицы не отменить, как и «цивилизационный перенос» от «передовиков» к «аутсайдерам». Просто ещё одно негативное последствие жизни в глобальном мире, при том, что и позитивных немало – всё, как всегда.

Так или иначе, человеческие сообщества на ближних и дальних окраинах Западного мира, из-за эклектического смешения на их территориях «цивилизации передовиков» и «цивилизации аутсайдеров», обречены на гипертрофированно длинный модерный переход с неопределённым результатом и, соответственно, до сих пор чреваты авторитарными режимами. 

***

Если системный кризис Западного мира окажется необратимым, то западным странам тоже придётся пережить полосу авторитарных режимов, но они уже будут вызваны неполадками в «обратном транзите».

 

Февраль 2013 года                                                         Игорь Аверкиев

comments powered by Disqus

Список. Архив записей начало

Записей не найдено.

Список. Тематический архив записей начало

Тема 2

10.04.2014
Тема 1

10.04.2014



Тексты

Киты и мы

24.09.2017
О кроте

24.09.2017
Доколе

24.09.2017
ТЫ КТО?

27.05.2014